Цель манипуляции — внедрить желания, побуждающие действовать не в своих реальных интересах, а в интересах манипулятора. Подобная манипуляция всегда скрыта и её обязательным прикрытием является миф политической свободы. История перестройки — это история манипуляций. Когда началась перестройка, массы не имели иммунитета против манипуляций. Сейчас иммунитет выражается в социальной апатии. Советский человек, не привыкший публично отстаивать своё мнение, оказался лёгкой добычей для всякого рода мошенников. На людей, привыкших к дозированной информации, обрушились потоки сенсаций, разоблачений, признаний, покаяний и т. д. Страна, прилипнув к телевизору, как заворожённая следила за разыгрываемым спектаклем. Вспомните, какие аудитории собирали трансляции съездов КПСС, но у кого в памяти сохранилось содержание тех громких заявлений и сенсационных разоблачений? Мы ничего не можем вспомнить, потому что нами манипулировали.

Положение усугублялось тем, что народ помнил преступления коммунистов. На этом фоне за годы холодной войны Западу был создан устойчивый мифический образ положительного героя. Родной стране создали образ монстра. Такие установки разрушили целостность мировоззрения, и человек уподобился кораблю, потерявшему всякие ориентиры. Реакцией была нарастающая апатия к событиям, имеющим политический оттенок. Иными словами, жильцам дома стала безразлична судьба дома, в котором они живут. Массы впали в глубокую социальную кому. С другой стороны, тотальное безразличие можно понимать как форму защиты против внешнего воздействия. Если сознание заснуло, врагу сложно подвигнуть массы защищать «свободу и равенство».

Первое направление удара — российский эфир насытили продукцией, зомбирующей человека и отрезающей его от родных корней. Отсутствие идеологии упрощало задачу. Населению прямо не говорили: будь беспринципным. Населению показывали сериалы, где главный герой вёл себя беспринципно. Населению пели попсу и шансон, где беспринципность подавалась в привлекательном молодецком образе. Массы бессознательно подражали удали, показанной в привлекательном свете. Параллельно велась атака на язык. Особенно активно шла работа над неустоявшимся молодёжным сознанием. Под предлогом моды и крутизны, в рамках специально разработанной субкультуры, создавался специальный сленг. Очень незаметно слово «совесть» было вытеснено словом «закомплексованность». Из той же оперы понятия «сексуально раскрепощённая» вместо «бесстыжая»; «киллер» вместо «убийца»; «путана» вместо «проститутка» и прочее. Новояз заполнил информационное пространство.

Это была полноценная атака, разработанная суперпрофессионалами. Били по ключевым точкам, и защититься от этих ударов население не могло. Даже самые умные оказались бессильны против этих технологий. Советскую интеллигенцию без труда обвели вокруг пальца красивыми словами типа «свободомыслие», «свобода совести» и т. д. Просчитывалось, что на практике это выльется в беспринципное мышление, оперирующее в рамках выгодно-невыгодно. Некоторые понятия, изначально обозначавшие разные вещи, стали объединяться в одно, причём всегда с акцентом на худшую сторону.